Богомолов Андрей Георгиевич

Настоящая статья представляет собой обзор наиболее значимых эстетических концепций и теоретических исследований в области наук об искусстве, разрабатываемых в течение первой половины XIX столетия выпускниками и профессорами Императорского Московского университета. Целью настоящей работы является знакомство с теми представителями университетской научной среды, чьи исследования фактически заложили основания отечественной науки об искусстве и эстетики. В статье уделяется внимание лишь наиболее крупным в научном смысле и значительным в контексте последующих исследований фигурам.

В течение первой половины XIX столетия русская эстетическая мысль следует в русле западноевропейских концепций и теорий. Это, прежде всего, французский классицизм, главным представителем которого в Университете являлся А.Ф. Мерзляков. С 1810-х годов в Московском университете начинают завоевывать популярность романтическая теория искусства и «философия тождества» Фридриха Шеллинга — представителя немецкого идеализма. Русское «шеллингианство» и русский романтизм в лице таких представителей, как Д.В. Веневитинов, Н.И. Надеждин, С.П. Шевырёв на несколько десятилетий становятся основным источником рассуждений о природе искусства и сущности творчества. Именно в рамках романтическо-шеллингианской традиции начинает формироваться идея специфичности пути русской эстетики, формулируются особенные задачи, которые она должна решать. Основным методом, на базе которого начинает формироваться национальная наука об искусстве, провозглашается «историческая метода» (С.П. Шевырёв), и одновременно происходит постепенный отказ от теоретико-умозрительного идеалистического подхода.

Настоящая статья представляет собой обзор двух наиболее значимых эстетических учений, ознаменовавших собой пространство русской эстетической мысли во второй половине XIX столетия. Русская эстетическая мысль этого периода активно нащупывает национальную основу, стремиться осмыслить себя как особую, отличную от западноевропейской, традицию. В этой связи обычно отмечают бурную дискуссию между славянофилами и западниками, — идейными противниками во многих вопросах, в том числе касающихся отечественной эстетики и теории искусства. В этой дискуссии активное участие принимали преподаватели и выпускники Императорского Московского университета.

В настоящей статье предлагается взглянуть на историю русской эстетической мысли сквозь призму двух направлений: позитивизма (положительная эстетика) и идеализма. В рамках этой задачи дается обзор преимущественно двух представителей той и другой позиций. С одной стороны, идеи Н.Г. Чернышевского, изложенные в его диссертации «Эстетические отношения искусства к действительности», с другой — взгляды В.С. Соловьева, выпускника и доцента Московского университета, высказанные в нескольких поздних текстах по эстетике конца 80-х — начала 90-х годов XIX века. В статье использовался историко-сравнительный метод.

В качестве результата, в статье делается вывод, что, несмотря на ряд внешне очевидных принципиальных идеологических различий, характеризующих оба направления, в отечественной эстетической мысли можно найти примеры их сближения на почве тех целей и задач, которые ставят русские философы перед искусством как социальной практикой. И вместе тем хорошо заметна общая критическая позиция практически всех эстетических направлений второй половины XIX века по отношению к идеализму немецкой философии, столь популярной в России в 1820–1830 гг.

В прошлом году библиотека отечественного искусствознания пополнилась очень интересной и важной работой — монографией декана факультета искусств МГУ, профессора А. П. Лободанова «Леонардо да Винчи: сценограф, музыкант, artifex».

Настоящая статья является результатом прочтения этой работы и может рассматриваться как развернутый комментарий и одновременно размышление по итогам знакомства с текстом указанного исследования. Автор статьи намеренно хочет избежать слова «рецензия», поскольку идея и замысел данной статьи состоят не в рецензировании, а в отклике на крайне важную и нужную во многих аспектах работу, раскрывающую в новом, во многом неизвестном для русскоязычного читателя ключе образ великого итальянского мастера.

Целью статьи не является пояснение или дополнение к сказанному в монографии. Речь скорее может идти о расширении дискуссионного пространства отдельных поднятых в монографии тем. В рамках статьи охватить все или даже большинство затронутых вопросов невозможно, поэтому здесь выбраны лишь некоторые — те, которые показались автору статьи наиболее важными с его точки зрения.